Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Леонид Филатов — Не лети так, жизнь:




О не лети так, жизнь, слегка замедли шаг.
Другие вон живут, неспешны и подробны.
А я живу — мосты, вокзалы, ипподромы.
Промахивая так, что только свист в ушах

О не лети так жизнь, уже мне много лет.
Позволь перекурить, хотя б вон с тем пьянчужкой.
Не мне, так хоть ему, бедняге, посочуствуй.
Ведь у него, поди, и курева то нет.

О не лети так жизнь, мне важен и пустяк.
Вот город, вот театр. Дай прочитать афишу.
И пусть я никогда спектакля не увижу,
Зато я буду знать, что был такой спектакль

О не лети так жизнь, я от ветров рябой.
Мне нужно этот мир как следует запомнить.
А если повезет, то даже и заполнить,
Хоть чьи-нибудь глаза хоть сколь-нибудь собой.

О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись.
Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай.
Пусть будет все — тюрьма, болезнь, несчастный случай.
Я все перенесу, но не лети так, жизнь.





Оловянное лицо для солдата

Десятки молодых солдат, вернувшихся с Первой мировой с изуродованными лицами, спасла женщина-скульптор. Она делала им маски

Анна Коулман-Лэдд работает над маской солдата в своей студии. Париж, 1918 год. Фото с сайта loc.gov

История о солдатах с «развороченными лицами» или «сломанными челюстями», или «оловянными носами» — как только их не называли — это история о милосердии, сострадании, о людской слабости и упрямой вере в жизнь.

Так уж случилось, что специфика траншейной войны оказалась, по выражению газет времен Первой мировой, «дьявольски способствующей травмам лица» — ни до, ни после не было такого количества изуродованных солдат.  «Казалось, они думали, что могут подняться над окопом и двигаться настолько быстро, что град пуль их не настигнет, они не понимали опасности и некому было их предостеречь», — вспоминал американский хирург Фред Альби, работавший на французском фронте.

Зеркала — под запретом

Солдаты, получившие увечья после газовой атаки. Фото с сайта rarehistoricalphotos.com

В результате — человек жив, руки и ноги на месте, а лица нет… В отличие от ампутантов, эти солдаты официально не признавались ранеными героями. Раненое лицо, как говорили, не равноценно раненому телу.

Французский писатель Марк Дагейн в своем романе «Палата для офицеров» рассказал об их жизни — муж его бабушки был одним из этих солдат. Большинство из них не принадлежали к профессиональному военному сословию — это были обычные молодые люди. В архивах остались их письма родным с фронта —  самыми желанными посылками, помимо еды, табака и теплых вещей, называли крем для бритья и книги — «Огонь» Анри Барбюса, приключенческие романы Жюля Верна.

Врачи заботились, чтобы они как можно дольше не видели свое отражение в зеркале: их селили в отдельных палатах, зеркала — под запретом. В госпиталях мрачно констатировали, что обезображенное лицо — самое травматичное из множества последствий войны.

«Смотрите раненому пациенту прямо в лицо — не опускайте глаза! Помните, он следит за вами, как вы будете реагировать на его внешность», — инструктировали медицинских сестер монахини.

Маски, снятые Анной Лэдд с увечных солдат. Фото с сайта reddit.com

Нарушая запреты, некоторые делали попытки взглянуть на себя в зеркало и падали в обморок от шока. Жить, чувствуя себя чужим самому себе, — это безусловный ад, написал один из врачей, работавший с такими ранеными. Что пережили эти люди, считывая страх и отвращение в глазах окружающих, видя, как матери в ужасе шарахаются в сторону, заглядывая в глаза родственникам, которые их не узнают…Как они учились существовать изо дня в день с болью, с чувством величайшей несправедливости и праведного гнева на жизнь, войну, как старались забыть прошлое…Возвращаться домой? Как, без лица?

В Сидкупе, пригороде Лондона, где находилась специализированная челюстно-лицевая больница, некоторые скамейки в парке окрасили в синий цвет — это был знак, предупреждавший горожан: здесь вы можете встретить того, на кого страшно смотреть. Но они не сдавались, объединялись в группы, старались преодолеть отчаяние и изоляцию, укрепляли в себе надежду…Постепенно, а солдаты с изуродованными лицами порой жили в госпиталях годами, страдание сменялось необходимостью жить. Как найти себе применение, помочь товарищам, которые совсем пали духом?

Складывалось ощущение, что мир не готов принять их. Бывшие солдаты чувствовали обреченность своего положения и в тоже время верили, что врачи найдут способ им помочь. Но как их будут лечить? Им не хватало — кому носа, кому глаза или куска подбородка, лба, челюсти — увечья были страшными. Конечно, им хотели помочь, но не знали, как. Пластическая хирургия в те времена находилась в самом зачатке — приходилось импровизировать на ходу. Война подгоняла, но медицина отставала, причем сильно.

«Он не хотел, чтобы мать увидела, каким он стал»

Пациент Анны Лэдд до и после работы над воссозданием лица. Фото с сайта wykop.pl

И тогда на помощь пришло… искусство. Врачей заменили художники, точнее, скульпторы. Американка Анна Лэдд вошла в историю, как скульптор, подарившая изуродованным солдатам возможность вернуться к жизни, хотя она не имела никакого отношения к медицине, разве что муж был доктором.

Анна родилась в Брин-Мауре, штат Пенсильвания в 1878 году, изучала скульптуру во Франции и Италии, а после окончания учебы переехала в Бостон, где в возрасте 26 лет вышла замуж за Мейнарда Лэдда, успешного педиатра. Эта удивительная женщина производила впечатление спокойной, уютной и очень светской — так писали газеты того времени. А на сохранившейся архивной кинопленке можно увидеть веселую деловую Анну — на лице ни тени страха или не дай Бог брезгливости, она доброжелательно и в то же время решительно общается с раненым солдатом.

Почему талантливый и преуспевающий скульптор бросает все и начинает помогать раненым? Анна не была благополучной барышней, решившей поиграть в благотворительность от скуки. Ее ценили как талантливого художника, настоящего профессионала. Помимо скульптуры, Анна увлекалась литературой и написала два исторических романа, несколько театральных пьес. Портрет легендарной актрисы Элеоноры Дузе ее работы был признан лучшим и одобрен самой моделью.

Анна принимает участие во многих выставках и очень востребована в профессии. Возможно, богатое воображение художницы сыграло важную роль в ее решении, но не только. «Однажды к нам пришел человек, который был ранен два с половиной года назад и с тех пор не возвращался домой, — вспоминала Анна. — Он не хотел, чтобы мать увидела, каким он стал — от всего лица остался только один глаз, и после 50 операций… он пришел к нам». Вот собственно и ответ на вопрос почему?

Муж Анны, врач в Американском подразделении Красного Креста — о нем вспоминают, как об очень мощном и добром человеке — не стал отговаривать жену, наоборот, поддержал. Многие говорили, что это не женское дело, пугали, сочувствовали — многие, но не он. Привыкший находить выход из самых безвыходных ситуаций, Мейнард Лэдд так же, как и Анна, верил, что они смогут помочь раненым.

Надо отдать должное еще одному человеку — огромную роль в решении Анны сыграл британский скульптор Френсис Дервент Вуд. «Магазин оловянных носов» — его детище. Моя работа начинается там, где завершается работа хирурга, говорил Вуд. Когда началась война, ему исполнилось 44 года — слишком много, чтобы отправлять на передовую. Тогда он пошел работать волонтером в Медицинский корпус Королевской армии в одной из больниц Лондона. Кому первому пришла мысль делать маски для раненых солдат — точно неизвестно. Во всяком случае, Вуд подхватил эту идею. Поняв, что его способности художника могут быть полезны с медицинской точки зрения, он загорелся создать маски для «непоправимо изуродованных» лиц.

«Мои случаи, как правило, тяжелейшие травмы, где пластическая хирургия бессильна, но, как и в пластической хирургии, психологический эффект один и тот же. Пациент обретает чувство собственного достоинства, уверенность в себе, поднимает голову. Его внешность больше не является источником кошмара для родственников, друзей и конечно же, для него самого», — писал Вуд.

Новые металлические конструкции — более легкие и более длинные, чем бывшие в ходу до этого резиновые накладки, специально разрабатывали так, чтобы воссоздать довоенный портрет пациента. Это было невероятно! Узнав о портретных масках, ошарашенная этой идеей, Анна, не раздумывая, бросает все свои художественные проекты и, опираясь на безоговорочную поддержку мужа и Красного Креста, начинает главное дело своей жизни – открывает «Студию портретных масок».

Каждая маска была шедевром

Маски. Фото с сайта boredpanda.com

Все происходит в Париже, идет 1917 год. Анна одна из первых обратила внимание на великую силу психотерапии в работе с подобными травмами — «настоящим» врачам некогда заниматься душой раненого, поток пострадавших солдат огромен.  Анна и ее четыре помощника поставили перед собой задачу создать максимально комфортную атмосферу — чтобы пациенты оттаяли: веселое, гостеприимное пространство, комнаты с цветами на окнах, французские и американские флаги, а рядом гипсовые слепки для будущих масок.

Большая, наполненная солнечным светом, яркая студия расположилась в Латинском квартале, с уютным внутренним двориком, заросшим плющом и украшенным скульптурами. Так раненые, из грязи траншей или с поля сражений, оказывались в волшебном месте, где не было места унынию и отчаянию — только надежда и вера, что теперь все сложится. Когда пациент полностью восстанавливался после лечения у врачей, за дело бралась Анна.

Процесс создания индивидуальной маски — долгий и трудоемкий. Прежде всего, нужно изучить фотографии пациента до получения травмы…Затем делались гипсовые слепки с лица – испытание «удушающее», «болезненное». Слепок был буквальным портретом пациента, с обезображенной частью лица и целостной, если таковая имелась. По здоровой части «восстанавливали» разрушенную, подгоняя сходство под имеющиеся довоенные фото. Готовый слепок обязательно примерялся и согласовывался с раненым. Затем на основе гипсового слепка создавалась супертонкая медная копия – ее толщина не превышала толщину визитной карточки. В зависимости от того, покрывала она все лицо или, как часто бывало, только верхнюю или нижнюю часть, маска весила 150-250 г и обычно удерживалась очками.




Самая важная и решающая часть работы заключалась в окраске металлической поверхности. Уловить сходство — чтобы пациент наконец воскликнул «это я!» – мало. Необходимо было придать маске оттенок живой человеческой кожи. Художница старалась раскрасить маску так, чтобы она реалистично смотрелась и в пасмурный день, и в солнечную погоду. Это требовало огромных усилий и безусловного таланта.

Первоначально маски рисовались масляными красками — выглядело топорно, их сложно было мыть, краска скалывалась. Анне удалось разработать новую технику покрытия — специальную моющуюся эмаль, которая имела очень реалистичный вид. На пациенте закрепляли маску, и художница принималась за «отделку», чтобы максимально близко подобрать оттенки эмали под цвет кожи раненого. Прорисовывала детали, например, бритые щеки – старались, насколько возможно, сделать маску живой. Все тщательно прорабатывалось вручную: брови, ресницы, усы делали из настоящих волос или тонкой фольги, в зависимости от обстоятельств.

Каждая маска была шедевром и меняла жизнь человека. Среди раненых о них ходили легенды. Только представьте себе чувства человека, который наконец может смотреть на себя в зеркало, не отворачиваясь, видеть, как постепенно маска «сливается» с его кожей и как вдруг проявляется его собственное лицо… он узнает себя прежнего. Некоторые солдаты шутили — они смогли наконец шутить! — что Анна польстила им и сделала более красивыми, чем до ранения. По желанию вырастали усы, если мужчина курил — маленькое отверстие в маске для сигареты.

Конечно же, никакого волшебства не происходило, возможности метода были сильно ограничены – мужчина не мог ни жевать, ни глотать, ни видеть при помощи маски. Но даже эта малость действовала на пострадавших живительно. Вот отрывок из сохранившейся очень скудной переписки Анны с изуродованными мужчинами. «Спасибо вам, у меня теперь будет дом, семья — написал один солдат. — … Женщина, которую я люблю, имела право отвернуться от меня из-за жуткого лица. Благодаря вам она больше не боится! Она смогла меня даже обнять». Столько боли, страдания и благодарности в этих словах.

Немые свидетели тех событий — документальная съемка и черно-белые фотографии — статичные, застывшие с одним единственным выражением «лица» на все времена. Трудно представить, как солдаты выглядели на самом деле. Фото делались на основе порой не самой удачной довоенной фотографии, а иногда и вовсе по рассказам пациентов – и получались живыми и безжизненными одновременно. Рассказывали, что дети одного из солдат, вернувших себе лицо при помощи маски, убежали в ужасе, увидев такое «лицо» отца.

Анна Лэдд прощается с выписавшимся из госпиталя солдатом. Фото с сайта loc.gov

К концу 1919 года студия Лэдда выпустила 185 масок; число, произведенное Вудом, неизвестно, но, по-видимому, гораздо больше, учитывая, что «Магазин оловянных носов» открылся раньше, и его маски производились быстрее. Цифры замечательные, но они, к сожалению, не могли покрыть потребностей всех жертв войны.

Средняя цена за маску, благодаря усилиям благотворительных организаций составляла $18 — недорого. После войны проект постепенно сошел на нет. Красный Крест больше не мог спонсировать студию, и она закрылась. Анна вернулась в Бостон, где продолжила карьеру скульптора. Почти никаких сведений о том, что происходило дальше с мужчинами, которые носили маски, не сохранилось.

Известно, что в Англии обсуждались сентиментальные проекты реабилитации — поселить «искалеченных и разбитых» в живописных деревнях, где они могли бы жить среди роз, садов и полей, зарабатывая себе на пропитание продажей фруктов и ткацкого текстиля; но оторванные от жизни планы лопнули, как мыльные пузыри, а солдаты… просто исчезли из поля зрения общества.

Камерная, казалось бы, история Анны Лэдд — всего 185 масок. Но она не только дала возможность жить 185 изувеченным солдатам — она помогла избежать ситуации трагического выбора их близким, она помогла и им сохранить лицо. Никто бы не осмелился осудить, например, женщину, отвернувшуюся от обезображенного войной мужчины — не все рождены сильными, но как прожила бы жизнь эта женщина, терзаемая чувством вины, что творилось бы в ее душе…

Конголезский врач Денис Муквеге, занимающийся реабилитацией женщин, подвергшимся насилию во время современный военных конфликтов, лауреат Нобелевской премии, сказал: «Когда вы не боретесь со злом, не останавливаете его — оно распространяется, как раковая опухоль, и пожирает все вокруг». Вряд ли Анна и ее коллеги философствовали на тему добра и зла —  своей работой они просто останавливали зло, как могли – и передавали эстафету дальше.

До и после разгрома: как Хрущев оскорблял художников на выставке в Манеже

Москва, 2 дек — РИА Новости, Анна Кочарова. Пятьдесят пять лет назад, 5 декабря 1962 года, состоялась выставка в Манеже, которую посетил глава государства Никита Хрущев. Итогом стали не только прозвучавшие оскорбления, но и то, что вся эта история разделила художественную жизнь в СССР на "до" и "после".

"До", так или иначе, существовало современное искусство. Оно не было официальным, но и не было запрещенным. А вот уже "после" неугодные художники стали подвергаться преследованиям. Одни ушли работать в область дизайна и книжной графики — им просто нужно было хотя бы как-то зарабатывать.  Другие стали "тунеядцами", как их определяла тогда официальная система: не будучи членами творческих союзов, эти люди не могли заниматься свободным творчеством. Над каждым нависал дамоклов меч — вполне реальный судебный срок.

Картина Роберта Фалька "Обнаженная. Крым", 1916 год

Выставку в Манеже, вернее, ту ее часть, где выставлялись авангардисты, монтировали впопыхах — прямо ночью, накануне открытия 1 декабря. Предложение поучаствовать в официальной экспозиции, приуроченной к 30-летию МОСХа, поступило художнику Элию Белютину неожиданно.

Международный фестиваль современного танца DANCE INVERSION. Национальный балет Марселя
© Фото : Международный фестиваль современного танца DANCE INVERSION/ Alwin Poiana

Незадолго до Манежа он выставил работы своих учеников в зале на Таганке. Под его руководством работала полуофициальная студия, которую теперь уже принято называть "белютинской", а ее членов — "белютинцами". Его ученики позже писали, что учеба и занятия у Белютина были "окном в мир современного искусства".

Выставку проводили по итогам  летних пленэров, в ней также участвовал и Эрнст Неизвестный, формально не входивший в этот круг, но впоследствии ставший главным фигурантом скандала в Манеже. Неизвестного, а также Владимира Янкилевского, Юло Соостера и Юрия Соболева Белютин пригласил для придания выставке большей весомости.

Эта история с Хрущевым со временем обросла легендами, у многих участников появились свои версии случившегося. Это объяснимо: все происходило настолько стремительно, что времени осмыслить и запомнить детали просто не было.

Считается, что выставку на Таганке посетили иностранные журналисты, которые с удивлением открыли для себя, что авангард в СССР существует и развивается. Якобы сразу же появились фотографии и статьи в западной прессе, даже был снят небольшой фильм. Это вроде бы дошло до Хрущева — и вот на высшем уровне было решено пригласить авангардистов в Манеж.

Есть и другая версия такого поспешного приглашения. Якобы авангардисты в Манеже нужны были академикам для того, чтобы показать главе государства и, что называется, заклеймить неугодное искусство. То есть приглашение в Манеж было провокацией, которую художники просто не распознали.

Художник Эрнст Неизвестный в мастерской

Так или иначе, Белютину позвонил секретарь ЦК Леонид Ильичев. Будучи сам страстным коллекционером искусства, причем не всегда официального, он уговаривал его показать работы своих студийцев. Белютин вроде бы отказывался. Но потом, чуть ли не ночью, в студию приехали сотрудники ЦК, запаковали работы и увезли их в выставочный зал. Ночью же делали развеску — авангардистам отвели три небольших зала на втором этаже Манежа. Делали все быстро, некоторые работы так и не успели повесить. И, что показательно, полного и точного списка работ, которые тогда были выставлены, так и нет.

Хрущева художники ждали с нетерпением. Леонид Рабичев, участник печально известной выставки, вспоминал, что кто-то даже предложил поставить в середину одного из залов кресло: предположили, что Никиту Сергеевича посадят в центре, а художники будут рассказывать ему о своих работах.

Сначала Хрущева и его свиту повели в залы, где висели картины признанных классиков, в том числе Грекова и Дейнеки. По воспоминаниям очевидцев, "слом" произошел на работах Фалька, которые генсеку были непонятны, а значит, и не нравились. Дальше ситуация стала нарастать, как снежный ком.

Эрнст Неизвестный потом говорил, что, ожидая генсека на третьем этаже, он и его коллеги уже слышали "вопли главы государства". Владимир Янкилевский позже писал о том, что, когда Хрущев стал подниматься по лестнице, то все художники начали "вежливо аплодировать, на что Хрущев грубо нас оборвал: "Хватит хлопать, идите, показывайте вашу мазню!"

Под горячую руку попал Эрнст Неизвестный. "Хрущев со всей мощью обрушился на меня", — вспоминал позже скульптор. — Он кричал как резаный, что я проедаю народные деньги". Не понравились генсеку и работы художника Бориса Жутовского, раздражение вызвало полотно Леонида Рабичева.

"Арестовать их! Уничтожить! Расстрелять!" — цитировал Рабичев слова Хрущева. "Происходило то, что невозможно описать словами", — резюмировал художник.

Все присутствовавшие, по свидетельствам очевидцев, находились в состоянии шока. Даже выйдя из Манежа, никто не уходил — все стояли и ждали немедленных арестов. В состоянии страха жили и последующие дни, однако арестов не было, формально никаких репрессивных мер не применяли. Это, как считают многие, и было главным достижением и завоеванием хрущевского правления.

Несколько лет спустя художник Жутовский посещал Хрущева у того на даче — бывший генсек был уже отстранен от власти и вел спокойный и размеренный образ жизни. Жутовский говорил, что Хрущев вроде бы даже извинился и сказал, что "его накрутили". А Эрнст Неизвестный позже сделал знаменитый черно-белый надгробный памятник Хрущеву. Данный факт сам скульптор называл самым невероятным итогом этого скандала.



РИА Новости https://ria.ru/culture/20171202/1510054133.html

Третья нога - не приговор

Оригинал взят у stalist в Третья нога - не приговор
Двенадцатый ребенок в семье Франческо Лентини родился с увечьем - у него было три ноги. Так произошло в результате скрещивании в утробе Франческо и его близнеца-паразита, который сросся с его позвоночником. В результате у Лентини было три полноценных ноги разной длины, два набора половых органов, одна рудиментарная нога, отходящая от колена третьей ноги, и шестнадцать пальцев на ногах. Врачи отказались проводить операцию по разделению близнецов, опасаясь, что из-за вмешательства в позвоночник Лентини окажется парализованным.



Collapse )

Сбежавший из СССР. Как сложилась судьба русского танцора в США

Оригинал взят у astori_18 в Сбежавший из СССР. Как сложилась судьба русского танцора в США
Имя Михаила Барышникова известно во всем мире. Гениальный танцор родился в Латвии, осваивал мастерство балета в России, а большую часть жизни выступал в США. Во время гастролей в Канаде в далеком 1974 году Барышников сбежал в прямом смысле слова, он понимал, что мирным путем остаться за границей у него не получится. Дальнейшая судьба показала, что выбор был сделан верно.

Михаил Барышников - самый известный советский невозвращенец | Фото: diletant.media
Михаил Барышников - самый известный советский невозвращенец

Сейчас Михаилу Барышникову 69 лет, однако, в нем столько сил и энергии, что поверить в это просто не получается. Танцор, актер, балетмейстер, фотограф – в каких только творческих сферах он себя не пробовал! И везде непременно добивался успеха.

Детство Михаила Барышникова прошло в небольшой деревне под Нижним Новгородом и сложилось непросто: в 11 лет мальчик остался наполовину сиротой: мать покончила с собой. У отца вскоре появилась новая жена, и мальчик оказался на воспитании у друзей семьи. Предоставленный сам себе, Миша решил поступить в балетное училище, и этот поступок определил всю его дальнейшую жизнь. Стоит отметить, что любовь к искусству привила ему мать, она постоянно водила сына на театральные постановки.

Collapse )

Проект "Любимые художники Башкирии".

Оригинал взят у parashutov в Проект "Любимые художники Башкирии".
Я не раз писал в своем дневнике, что он мне подарил общение с разными интересными современными художниками, картины которых я выставлял в своих тематических подборках. С некоторыми авторами я поддерживаю виртуальное общение до сих пор, с радостью обсуждаем их новые работы и говорим о творческих планах. Например, художник из Сыктывкара Виктор Малых постоянно присылает мне свои новые картины. С художницей из Харькова мы общаемся на темы ее прекрасных карикатур и иллюстраций. Сергей Храпов ежегодно присылает из Германии поздравление с праздником в виде своей авторской открытки. Петербуржца Виктора Фесенка связала со мной тема Дальнего Востока, а еще театр, потому что Виктор - театральный художник. Часто общаемся и следим за творчеством друг друга в Фейсбуке с художником из Казани Анваром Сайфутдиновым.
Могу называть еще имена.. Среди которых и имя известного башкирского живописца-пейзажиста Ралифа Ахметшина, с творчеством которого меня познакомил его близкий друг Андрей Колыбанов. Действительно, замечательный художник, живущий своей профессией, оставляющий на холсте чудесные уголки родного края. Сам художник в одном из интервью сказал, что "мои работы можно назвать "Песнь о Родине"".
Сейчас в интернете запущен проект "Любимые художники Башкирии", где Ралиф Файзелович Ахметшин (род. 24 января 1963) уже помещен в раздел "Мастера". Понятно, что каждому творцу хочется, если не славы, то признания. Но Ралиф - очень скромный и трудолюбивый художник, он не умеет себя представлять, продавать и пиарить. Его работа - стоять за мольбертом и выезжать на круглогодичные пленэры. Поэтому задача его друзей и почитателей рассказать об этом интересном художнике и поучаствовать своими голосами за него в конкурсе "Любимые художники Башкирии".
Приглашаю моих друзей и читателей посмотреть картины Ралифа Ахметшина, представленные в этом конкурсе, и проголосовать за его творчество. Ралиф достоин быть одним из любимых художников Башкирии.

Голосовать за пять картин Ралифа Ахметшина можно здесь

Я желаю Ралифу удачи в конкурсе и вдохновения на новые прекрасные картины! А вас приглашаю проголосовать за работы башкирского художника Ралифа Ахметшина. Представляю их вам в своем дневнике.



Ралиф Файзелович Ахметшин (род. 1963) Дорога к храму.

Collapse )

Памятка для тех, кто хочет разбираться в искусстве

Оригинал взят у otevalm в Памятка для тех, кто хочет разбираться в искусстве
Можно, конечно, с юмором подходить к великому искусству, но от этого оно не станет менее великим.



Если видишь на картине темный фон и всяческие страдания на лицах - это Тициан.

Collapse )